Виктор Назаров обратился к омичам с просьбой принять участие в субботниках

В Башкортостане активизировались клещи



Кубинский революционер-диссидент: Маркес вытащил меня из тюрьмы

Своим досрочным освобождением он, как и многие другие вышедшие на свободу раньше срока кубинцы-контрреволюционеры, обязан всемирно известному колумбийскому писателю Габриэлю Гарсиа Маркесу, который лично просил об этом лидера кубинской революции и своего друга Фиделя Кастро.

До 1959 года Гонсалес боролся с диктатурой Батисты вместе с Фиделем, которого знал лично. После победы революции он одно время входил в руководство профсоюзного движения острова. Однако позже Гонсалес счел, что путь, выбранный новыми властями, ошибочен, - и приступил к организации контрреволюционного сопротивления.

После того как подпольное движение было раскрыто, Гонсалес и другие его участники были задержаны и предстали перед революционным судом. На свободу Гонсалес вышел через 16 лет. Он сказал, что стал «первым кубинским политзаключенным, который был освобожден благодаря усилиям всемирно известной личности».

«По приказу верховного главнокомандующего и по просьбе Габриэля Гарсиа Маркеса вы освобождаетесь и вылетаете в Испанию», - говорил мне полковник госбезопасности, который привез меня из тюрьмы в аэропорт. Я вышел из машины. Меня ждал Габо", - такими, по его словам, запомнились Гонсалесу первые минуты на свободе после 16 лет тюрьмы.

Сделаю, что смогу

Гонсалес - почти тезка и частично однофамилец также живущего в Майами Реинольда Родригеса Гонсалеса, которого Куба обвиняет в терроризме и убийствах кубинцев, осуществленных при поддержке ЦРУ. В отличие от своего однофамильца, которого обвиняют в пособничестве американским спецслужбам, Реиноль Гонсалес выступал против любого вмешательства и за независимость острова от внешних сил, в особенности США и ЦРУ. Именно поэтому его движение пыталось наладить диалог с центристскими правительствами Латинской Америки того времени.

«Меня осудили за организацию, поддержку и руководство контрреволюционным движением, которое должно было свергнуть правительство Кастро. Власти внедрили к нам своих людей, и многие наши участники оказались за решеткой», - рассказал Гонсалес по телефону из своего дома в Майами, где он живет последние десятилетия.

Незадолго до ареста ему удалось отправить за границу свою жену - она вылетела из Гаваны по поддельному паспорту с билетом до Канады, но осталась в Майами, где должна была делать пересадку. Морем - путем кубинских «бальсерос», добирающихся с Кубы до США на плотах и утлых рыбацких лодках, - Гонсалес отправлять жену побоялся: она была беременна. Через некоторое время, уже в Майами, у нее родилась двойня.

Прошло 15 лет. Гонсалес вместе с другими заключенными работал на стройках. В то время друживший с Фиделем Габриэль Гарсиа Маркес просил кубинские власти помиловать и освободить кого-либо из заключенных-контрреволюционеров. Среди дел, которые изучал Маркес, было и дело Гонсалеса.

«Он должен был выбрать кого-то одного. Ему дали несколько дел, и он выбрал мое. Наверное, оно показалось ему любопытным или интересным, как журналисту. Я ведь раньше был революционером, а потом пошел против революции и получил за это 30 лет. Кроме того, у меня были дети - двойня, которых я ни разу не видел», - полагает Гонсалес.

Гонсалес хорошо помнит свою первую встречу с писателем. «Я тогда был на обязательных работах. В один из дней сотрудники госбезопасности отвезли меня в какой-то кабинет. Там я увидел Маркеса. Мы поговорили, и, как только мне дали возможность позвонить жене, я рассказал ей об этом», - говорит Гонсалес. После этого разговора она сразу же поехала в Мехико, где жил писатель, и сумела договориться о встрече в фойе одного из отелей. «Она просила вытащить меня из тюрьмы. Габо (так называют Маркеса близкие и друзья) тогда был немногословен. Он сказал: я не знаю, смогу ли. Но что я смогу, то сделаю. И все», - продолжает он.

Вторая встреча с писателем произошла через несколько месяцев. На этот раз Маркеса привезли на стройку одного из сельхозпредприятий, где работал Гонсалес. «Он привез мне фотографию жены и детей …, но не сказал ничего обнадеживающего. Просто сказал, что встретился с моей женой, и та просила меня вытащить», - вспоминает Гонсалес.

«На самом деле Маркес и Мерседес, его жена, все это время пытались убедить Фиделя меня помиловать. Фидель делать этого не хотел, - рассказывает он. - Но Габо и Мерседес были настойчивы. И однажды, на одном из приемов в декабре 1977 года, Фидель сказал Маркесу: 'Ладно, увози Реиноля'.

Так началась дружба между семьями бывшего контрреволюционера и всемирно известного писателя. Гонсалес, когда приезжал в Мехико, обязательно навещал Маркеса дома, или же они встречались в каком-нибудь ресторане. Маркес заезжал в Майами по пути в Нью-Йорк - обычно именно Гонсалес бронировал ему номера в гостиницах, возил его по городу, где писателя хорошо знали. 'У нас были очень уважительные отношения, несмотря на разницу во взглядах. Я уважал его точку зрения, а его всегда интересовало, почему же я изменил революции', - продолжает Гонсалес.

'Был ли Маркес посредником в моем освобождении? Нет. Он не был посредником. Он был его инициатором!' - рассказывает Гонсалес.

'Там не было никакого посредничества. Просто Габо пообещал моей жене сделать все, что сможет, и в результате убедил Фиделя меня выпустить, хотя тот этого не хотел', - сказал Гонсалес.

'Через некоторое время, когда я снова оказался на Кубе и на одном из протокольных мероприятий встретился с Фиделем, тот рассказал мне, что не хотел меня выпускать, поскольку госбезопасность все еще считала меня угрозой', - говорит он. 'Причем наш разговор с Фиделем, первый после моего освобождения, прошел очень спокойно и уважительно, даже сердечно - просто каждый из нас оставался при своих убеждениях', - добавляет он.

Свобода Гонсалеса - первое, но далеко не единственное освобождение бывшего контрреволюционера, случившееся благодаря Маркесу. На личных встречах с команданте Маркес неоднократно просил лидера кубинской революции выпустить других заключенных. Благодаря Маркесу Кубу покинули бывшие заключенные Иран Родригес, Серхио Касерес и многие другие.

В 1978 году в Гаване прошли переговоры представителей кубинской эмиграции с Фиделем и другими руководителями Кубы. На встрече обсуждались условия освобождения тысяч заключенных, находившихся в кубинских тюрьмах по обвинению в контрреволюционной деятельности.

Гонсалес был одним из шестерых кубинцев, представляющих эмиграцию. С ними, рассказывает он, был и Бобби Мадуро, которому до революции принадлежал самый большой в Гаване бейсбольный стадион, расположенный в районе Серро. 'Тогда, в свободное от переговоров время, Фидель пригласил Бобби Мадуро посмотреть на этот стадион - каким он стал за 29 лет революции', - говорит он.

Подготовка той гаванской встречи шла при активном участии Маркеса. Он организовал консультации Гонсалеса с представителями консульства Кубы на Ямайке, а затем - и с прямыми представителями кубинских властей. Во время самих переговоров 1978 года фойе гаванского отеля 'Ривьера', в котором жил Маркес вместе с другими участниками переговоров, и день и ночь было заполнено приехавшими со всей страны бывшими заключенными-контрреволюционерами, и Маркес, по свидетельствам очевидцев, старался поговорить и выслушать каждого.

В апреле 2003 года Маркес в интервью колумбийскому изданию Tiempo заявил: 'Я и сам не могу сказать, скольким заключенным, диссидентам и бывшим заговорщикам я за 20 лет помог или выйти из тюрьмы, или же эмигрировать с Кубы'.

Однажды, когда Габо приехал в Майами и Гонсалес привел его в один из знаменитых кубинских ресторанов эмигрантского района 'Маленькая Гавана', к их столику подошел Хорхе Вильальба, недавно вышедший из кубинской тюрьмы и после этого уехавший в США. Почтительно поздоровавшись с Маркесом, Вильальба сказал писателю: 'Мне бы хотелось, чтобы вы знали, что большинству кубинских эмигрантов, и мне в том числе, ваша дружба с Фиделем Кастро не по душе. Однако мой долг сказать, что все мы благодарны вам за то, что в 1978 году вы были на нашей стороне… Это благодаря вам многие обрели свободу и смогли уехать из страны. Спасибо, Габо. Мы не забудем'.

Налаживанию диалога между кубинцами, оказавшимися разделенными Флоридским проливом, Маркес старался способствовать и в последующие годы. 'Он хотел разрешения споров и разногласий между Кубой и США, разногласий между кубинцами на Кубе и кубинцами из числа эмигрантов. Он согласился принять участие во встрече с руководством нашей Христианско-демократической партии, несколько часов слушал наши выступления, наши точки зрения по всем основным вопросам. И, скорее всего, позже передал свои впечатления от встречи кубинскому руководству', - говорит Гонсалес.

'Он был невероятно предан дружбе с Фиделем, но он очень уважительно относился к точке зрения своих друзей, которая могла отличаться', - продолжает он.

О личностных качествах Маркеса, уверен Гонсалес, очень хорошо говорит история с другим кубинским эмигрантом, бывшим биографом Фиделя - Норберто Фуэнтесом. Кубинские власти, рассказывает Гонсалес, разрешили Маркесу вывезти Фуэнтеса из страны. Маркес увез его в Мексику, оплатил ему гостиницу, давал деньги на первые дни. И спустя некоторое время, уже в Майами, Фуэнтес вдруг начал резко критиковать Маркеса и в разговорах, и в своих статьях.

'Я говорю Габо: 'Черт побери! У этого человека просто нет совести!' - рассказывает Гонсалес.

Но Маркес его досаду не разделял. 'Это его дело, - говорил писатель Гонсалесу. - Я ничего не просил ни у тебя, ни у него. Он имеет на это право'.